# Олег Буклемишев спрогнозировал риски российской экономики на 2024 год

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=eLey-9ad18s
Канал: Forbes
Опубликовано: 09.12.2023

---

В интервью журналисту Антону Желнову для проекта «Сток» на канале Forbes известный экономист, директор Центра изучения экономической политики МГУ Олег Буклемишев представил глубокий анализ скрытых течений российской экономики в конце 2023 года. На фоне позитивных статистических показателей эксперт указывает на нарастающие структурные дисбалансы, ловушку чрезмерного расширения оборонного сектора и долгосрочные риски тотальной зависимости от китайского рынка.

## 📈 Экономика цифр против экономики качества
[[JUMP:2:00]]

По общему признанию экспертного сообщества, к концу 2023 года российская экономика в числовом выражении перешагнула через высшую точку своего довоенного развития, зафиксированную в конце 2021 года. Тем не менее Олег Буклемишев подчеркивает необходимость разделять количественный рост и качественные изменения. По мнению экономиста, ситуация неопределенности, возникшая полтора года назад, никуда не исчезла, а внутреннее напряжение в системе продолжает нарастать, несмотря на внешнюю видимость нормальности.

В качестве тревожных сигналов эксперт приводит регулярные информационные сообщения о точечных сбоях в реальном секторе экономики:

* Нарастающие сложности с ввозом импортного оборудования для нефтепереработки, которое практически невозможно доставить по каналам параллельного импорта.
* Проблемы в авиационной отрасли, связанные с импортозамещением и обслуживанием авиадвигателей.
* Усиление контроля со стороны американских регуляторов за так называемым теневым танкерным флотом России, за судами которого началась точечная охота.

Устойчивость российской системы в 2022 году во многом обеспечивалась масштабными сверхдоходами от экспорта энергоносителей, сыгравшими роль финансовой подушки. Текущий 2023 год оказался гораздо скромнее по объему экспортных поступлений, однако, как отмечает Буклемишев, он остается вполне средним по меркам последнего десятилетия, и никакой катастрофы с объемами или ценами на экспортируемые ресурсы не произошло. 

Главным драйвером адаптации, по мнению экономиста, выступил российский частный сектор. Малые и средние рыночные компании продолжают гибко реагировать на ценовые сигналы, изобретая новые способы обеспечения коммерческого результата. Бизнес не ставит перед собой глобальной цели победить санкции; его мотивация заключается в выживании, сохранении прибыльности и продолжении производства. Именно этот процесс принудительного поиска новых логистических путей, партнеров и технологических решений вытягивает экономические показатели в плюс, обеспечивая прогнозируемый рост ВВП по итогам года на уровне от 1,7% до 2%.

## 🏗️ Феномен «смещённой экономики» и советские параллели
[[JUMP:7:24]]

Обсуждая региональные аспекты восстановительного роста, собеседники обращаются к тезису экономиста Натальи Зубаревич о формировании в России так называемой «смещённой экономики». Суть этого феномена заключается в том, что основной экономический импульс сместился из крупнейших мегаполисов в регионы, которые ранее считались депрессивными. Этот подъем обусловлен колоссальными государственными вливаниями в военно-промышленный комплекс (ВПК) и смежные производственные цепочки.

Олег Буклемишев признает, что гособоронзаказ стал мощнейшим драйвером для конкретных предприятий и территорий, однако ставит под сомнение его полезность для долгосрочного развития всей страны. Эксперт проводит прямую историческую аналогию с Советским Союзом периода середины 1970-х — начала 1980-х годов, когда рассвет советского ВПК искусственно поддерживал благополучие моногородов. Экономист делится бытовым примером: его знакомая заметила, что город Ижевск последний раз чувствовал себя так же хорошо, как сейчас, только в те времена, когда он временно носил имя министра обороны СССР Дмитрия Устинова.

Главная опасность «смещённой экономики», по мнению Буклемишева, кроется в ее последующем неизбежном упадке, который Россия уже пережила в 1990-е годы. Как только избыточное военное производство оказывается ненужным, огромные мощности, заводы и занятая на них рабочая сила мгновенно теряют финансовый результат и превращаются в обузу. Страна фактически движется по траектории СССР с повторением тех же структурных ошибок.

Основным стратегическим риском эксперт называет проблему последующего перераспределения ресурсов:

1.  ВПК и армия сформировали мощный слой стейкхолдеров, получающих высокие доходы из бюджета.
2.  Забрать эти финансовые, материальные и человеческие ресурсы обратно в мирное продуктивное русло после завершения острой фазы конфликта будет чрезвычайно сложно как экономически, так и политически.
3.  Раздутый военный сектор превращается в тяжелый «камень на шее» рыночной экономики, ограничивая возможности для маневра.

## 🏠 Ловушка ипотечного пузыря и дефицит сберегательных инструментов
[[JUMP:15:27]]

Другим важным фактором внутренней нестабильности экономисты называют перегрев рынка недвижимости. Ссылаясь на мнение декана экономического факультета МГУ Александра Аузана, ведущий поднимает вопрос о формировании масштабного ипотечного пузыря, который грозит лопнуть из-за притока свободных денег населения в строительный сектор.

Олег Буклемишев считает эту ситуацию комплексной ловушкой. Государственные программы поддержки (льготная ипотека, материнский капитал), в которые ежегодно вливаются сотни миллиардов рублей, де-факто субсидируют высокую процентную ставку, создавая иллюзию доступности жилья. Однако этот инструмент охватывает очень узкий, платежеспособный сегмент населения. Парадокс заключается в том, что на фоне строительного бума средняя площадь строящихся квартир в России год от года уменьшается, превращаясь в микроскопические «летушки». По мнению эксперта, это прямое свидетельство того, что преобладающая часть населения остается бедной, а льготная ипотека является формой экономического самообмана.

Ситуация усугубляется тем, что у граждан практически исчезли надежные и понятные варианты для долгосрочных сбережений:

* **Валютные депозиты:** Российские банки практически перестали предлагать вклады в долларах и евро, либо делают это на крайне невыгодных условиях.
* **Наличная валюта:** Из-за глобальной инфляции хранение долларов «под подушкой» ведет к потере их покупательной способности. Экономист напоминает, что за один только 2022 год стодолларовая купюра из-за инфляции в США фактически превратилась в 91-долларовую.
* **Фондовый рынок:** После прошлогоднего обрушения отечественный рынок акций медленно «отползает» от дна, однако на нем практически не осталось институциональных инвесторов — физические лица торгуют преимущественно друг с другом, и многие на этой игре уже сильно обожглись.

В этих условиях покупка недвижимости осталась единственным доступным инвестиционным решением. Жители регионов массово скупают квартиры, например, в Новой Москве, рассматривая этот актив как альтернативу государственной пенсии за счет последующей сдачи в аренду. Другим проявлением этого процесса стал резкий рост индивидуального жилищного строительства (ИЖС), когда люди строят дома своими силами, воспринимая это не столько как улучшение бытовых условий, сколько как консервативную бытовую инвестицию для спасения накоплений.

## 💼 Кризис на рынке труда, скрытая инфляция и качество жизни
[[JUMP:22:08]]

Важнейшим индикатором неблагополучия Буклемишев называет динамику реальных располагаемых доходов граждан. Историческим пиком благосостояния россиян до сих пор остается 2013 год. После 2014 года страна прожила целое десятилетие в условиях стагнации и падения доходов; к началу 2023 года отставание от пикового уровня составляло около 8 процентных пунктов. Наметившийся в конце года восстановительный рост доходов лишь слегка компенсирует прошлые потери, но так и не позволит выйти на уровень десятилетней давности. По данным Стокгольмского института проблем мира (SIPRI), Россия сегодня лидирует среди ведущих держав по доле оборонных расходов в ВВП, что напрямую связано с недофинансированием гражданских сфер.

Ситуация на рынке труда выглядит парадоксально: при рекордно низкой безработице (на уровне 2,3–3%) экономика столкнулась с жесточайшим дефицитом кадров. Сверхвысокие выплаты в секторе ВПК полностью разбалансировали рынок труда. Чтобы удержать сотрудников, компании гражданского сектора вынуждены опережающими темпами повышать заработные платы, что резко снижает их рентабельность. С дефицитом рабочей силы столкнулись даже традиционно высокооплачиваемые отрасли, включая нефтедобычу.

С одной стороны, нехватка людей создает «рыночное принуждение к инвестициям» — компании обязаны вкладываться в автоматизацию и трудосберегающие технологии. С другой стороны, из-за высокой ключевой ставки Центрального банка заемный капитал стал чрезмерно дорогим, что фактически блокирует возможность модернизации для большинства предприятий, за исключением госкорпораций с безграничным доступом к бюджету.

Экономист предупреждает, что возникающий дисбаланс между растущими номинальными доходами и сжимающимся рыночным предложением неизбежно разгоняет инфляционные процессы. В отличие от кризиса 1990-х годов, нынешняя инфляция не носит катастрофического характера, поскольку правительство воздерживается от прямой эмиссионной накачки бюджета за счет ресурсов ЦБ. Однако она приобретает скрытые, «бытовые» формы:

* Производители массово снижают объемы упаковок (например, до 390 или 245 граммов), чтобы визуально удерживать ценники.
* Происходит принудительное ухудшение качества базовых продуктов питания и товаров повседневного спроса.

Реальное качество жизни населения снижается из-за сужения потребительского выбора. Граждане теряют доступ к привычным элементам комфорта: резко выросли в цене авиабилеты, усложнились поездки на зарубежные курорты, уход международных платежных систем лишил людей привычных удобств, а покупка и последующее обслуживание импортного автомобиля превратились в финансово неподъемную задачу из-за дефицита запчастей и сбоев в работе электроники.

## 💰 Бюджетные резервы и риски зацикленности на Китае
[[JUMP:39:57]]

Анализируя финансовую политику государства, Олег Буклемишев цитирует министра финансов Антона Силуанова, который в Совете Федерации открыто обозначил главный экономический приоритет власти: «Всё для фронта, всё для победы». Соответственно, государственные расходы перераспределяются в пользу силовых ведомств за счет урезания статей, ориентированных на развитие человеческого капитала.

При этом эксперт признает, что в краткосрочной перспективе (на горизонте 2024 года) у правительства нет проблем со сбалансированностью бюджета. Власти накопили значительные резервы: на казначейских счетах и в Фонде национального благосостояния находится около 6 триллионов рублей свободных остатков. В первой половине 2023 года дефицит бюджета стремительно рос, однако летом правительство жестко зажало расходы, а последовавшее ослабление рубля, инфляция и введение разовых налогов на сверхдоходы крупного бизнеса (windfall tax) позволили закрыть год с профицитом. Если финансовых ресурсов не будет хватать в 2024 году, у властей остаются проверенные рычаги — дальнейшая девальвация национальной валюты и согласие на более высокую инфляцию.

Главным сюрпризом для экономистов-пессимистов стало то, что российская экономика избежала тотальной административной мобилизации и сохранила свой рыночный характер. Буклемишев полагает, что искоренить рыночные механизмы невозможно, напоминая, что даже в жестких условиях СССР существовала развитая теневая торговля. Рыночный инстинкт предпринимателей — жажда прибыли и борьба за выживание — удерживает систему на плаву.

Однако стратегическую угрозу Буклемишев видит в формировании «ловушки вынужденной концентрации» на Китае. Произошла тотальная зацикленность на одном внешнеторговом партнере: юань остался единственной доступной резервной валютой в корзине Центробанка, а российские производители критически зависят от китайских технологических поставщиков. Эксперт указывает на психологическую неготовность отечественного бизнеса к полноценной интеграции с Востоком. В России до сих пор преобладает «детская психология» восприятия Китая и Индии как развивающихся государств второго ряда, хотя они давно обогнали РФ как экономически, так и технологически. Барьер китайского языка и отсутствие глубокого понимания восточной ментальности создают колоссальные препятствия для бизнеса, делая его позицию уязвимой.

## 🎓 Академическая свобода и личный выбор в новой реальности
[[JUMP:56:02]]

В финальной части беседы Антон Желнов поднимает вопросы личного характера и академической свободы. Олег Буклемишев объясняет свое решение остаться в России прагматическими и этическими причинами. По мнению 56-летнего экономиста, у подавляющего большинства российских граждан зрелого возраста объективно нет реалистичных вариантов для успешной эмиграции. Разрыв устоявшихся социальных связей, многолетних привычек и профессиональной среды дается слишком тяжело.

Смысл своего нынешнего существования эксперт видит в продолжении преподавательской деятельности в стенах МГУ. По словам Буклемишева, его профессиональный долг — оставаться со студентами, транслировать подрастающему поколению адекватные экономические знания и объяснять базовые, правильные вещи, несмотря на внешние обстоятельства.

Комментируя масштабные процессы идеологического давления и цензуры, затронувшие за последние два года ведущие вузы страны, такие как Высшая школа экономики (ВШЭ) и Шанинка, Буклемишев отмечает, что университетская среда обладает повышенной сопротивляемостью. Люди академического склада глубоко завязаны на чувство внутренней общности и традиции. Пока административное давление не переходит критические рамки, в силах каждого конкретного преподавателя сохранять трезвый ум, оставаться собой и честно выполнять свою работу.