# Алексей Пивоваров: «Мы готовы грызть глотку за историческую память, пока памятники разрушаются» Источник: https://www.youtube.com/watch?v=cXBCN7sZSZo Канал: Редакция Опубликовано: 10.09.2020 --- В новом выпуске «Редакции» Алексей Пивоваров исследует феномен «путешественников во времени» — энтузиастов, которые с помощью нейросетей, колоризации и архивных поисков реконструируют прошлое России [0:52]. Участники дискуссии обсуждают, почему современные технологии делают историю ближе, и как визуальное сопоставление эпох меняет наше восприятие собственной страны. ## 📸 Феномен PastVu и эстетика «Было — Стало» [[JUMP:01:45]] Проект PastVu, запущенный около 12 лет назад, стал крупнейшим архивом ретро-фотографий с привязкой к местности [2:40]. Пётр, один из героев выпуска, занимается проектами визуального сопоставления с девятого класса [2:27]. По его словам, на сайте PastVu работает сообщество энтузиастов, которые по принципу Википедии верифицируют локации и даты снимков [3:34]. Основная ценность таких сопоставлений — возможность «переселиться» в другое время, встав на ту же точку, где сто лет назад находился фотограф. Пётр отмечает интересную деталь: на архивных кадрах начала XX века города часто выглядят пустыми и «продуваемыми», тогда как современные виды буквально зарастают зеленью, скрывающей архитектурные панорамы [4:53]. Павел Гнилорыбов, создатель проекта «Архитектурные излишества», объясняет массовый интерес к ретро-фотографиям психологическим запросом: * Жители типовых «панелек» в спальных районах ищут в старых кадрах утраченную эстетику и уют [8:08]. * Обилие фотоматериала начала века связано с появлением дешевых камер Kodak, стоивших 35 рублей (две зарплаты рабочего) [8:36]. * Фотографии «дачников Серебряного века» создали огромный массив документации повседневной жизни, а не только парадных видов [9:01]. ## 🏗️ Три эпохи в одном здании: московская архитектурная эклектика [[JUMP:10:00]] На примере одного из зданий в центре Москвы Павел Гнилорыбов демонстрирует, как город рос ввысь под давлением жилищного вопроса. Здание, внешне напоминающее сталинскую постройку, на самом деле объединяет три пласта: 1. Нижняя часть — купеческий особняк XVIII века. 2. Надстройка начала XX века — превращение в доходный дом «грузной в шесть этажей» (как писала Марина Цветаева) [10:36]. 3. Советская надстройка 1980-х годов [11:02]. Гнилорыбов подчеркивает, что советская власть не всегда сносила храмы. В идеологических центрах (Москве) их уничтожали, но на периферии — «обезглавливали» и приспосабливали под склады горюче-смазочных материалов или тракторные станции [13:47]. Ярким примером «советского сохранения» стала колокольня в Калязине, которую оставили в качестве маяка посреди водохранилища [14:13]. ## 🧱 Проблема исторической памяти и «правда камня» [[JUMP:17:40]] В Москве существует конфликт между восстановлением утраченного и консервацией руин. Павел Гнилорыбов выступает за «мумификацию остатков» и честную демонстрацию фундаментов [17:37]. По его мнению, качественный раскоп (как на месте стены Белого города XVI века) обладает большим воспитательным эффектом, чем новодел. Гнилорыбов утверждает: развалины напоминают о том, что наши предки в 1930-е годы осознанно уничтожали объекты ради «фантомного будущего» [18:18]. Участники выпуска обсуждают проект «Яма» на Хохловской площади, где сохранен фрагмент исторической стены [18:48]. Пётр критикует московский подход к урбанистике: пространство создали, но обнесли его забором по периметру, ограничив доступ [19:28]. ## 🎥 Кино как машина времени и «питерское волшебство» [[JUMP:26:55]] Денис Ширяев и Пётр обсуждают использование старых фильмов для поиска исторических локаций. Пётр находит в Санкт-Петербурге места съемок фильма «Старшая сестра» (1966) [28:14]. Он отмечает мистические совпадения: на современном снимке в кадр попал мотороллер именно в тот момент, когда он был в кадре 60-летней давности [28:41]. Также в выпуске упоминаются: * Дом Андрея Тарковского в Москве [26:55]. * Институт элементоорганических соединений, где снимали сцены фильма «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» [30:59]. ## 🎨 Колоризация войны: почему цвет делает смерть страшнее [[JUMP:32:40]] Колористка Ангелина занимается раскрашиванием архивных снимков блокадного Ленинграда. Она столкнулась с резкой критикой: около 50% аудитории считают, что «трогать память» и добавлять цвет к трагическим кадрам нельзя [33:41]. Ангелина и Алексей Пивоваров сходятся во мнении, что цветная фотография войны парадоксально выглядит страшнее черно-белой. Цвет обнажает «банальность зла»: когда на фоне привычного солнечного дня и голубого неба (которое Ангелина подбирает по физике света [34:20]) запечатлены воронки от снарядов или трупы, война перестает казаться далекой хроникой и становится реальностью [34:59]. Проект Ангелины в инстаграме (15 тысяч подписчиков) находит отклик у молодежи, для которой черно-белые снимки в учебниках воспринимаются как «немое кино» — нечто нереальное и не имеющее отношения к жизни [51:18]. ## 🤖 Будущее: нейросети и синтетическая история [[JUMP:41:30]] Денис Ширяев, прославившийся улучшением видео прибытия поезда братьев Люмьер, объясняет технологическую сторону процесса. Он использует нейросети для: * Увеличения частоты кадров (FPS). * Повышения разрешения. * Колоризации. Ширяев полагает, что мы вступаем в эпоху «синтетических данных» [50:02]. Имея небольшой набор реальных чертежей и обмеров, технологии позволят воссоздавать целые эпохи, до которых не дожила фотография (например, пушкинское время). Хотя такие реконструкции могут быть не на 100% исторически аккуратными, они обеспечат эффект погружения [50:28]. ## 🦕 Юрский период в петербургском метро [[JUMP:45:20]] Интерес к прошлому не ограничивается архитектурой. Пётр находит в облицовке петербургских зданий и станций метро окаменелости, которым около 500 миллионов лет [45:30]. В мраморных стенах можно увидеть трилобитов и морских пузырей (цистоидей) [45:42]. Это напоминает о том, что временные пласты в городе гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. В финале Алексей Пивоваров отмечает горький парадокс: в России ведется ожесточенная борьба за «правильную» трактовку исторической памяти, в то время как материальные памятники этой истории — реальные здания и стены — продолжают разрушаться из-за отсутствия запроса в обществе [52:38].