# ClickHouse: как создать глобальный стандарт баз данных с нуля Источник: https://www.youtube.com/watch?v=FSGhaMmqWTA Канал: Это Осетинская! Опубликовано: 16.07.2026 --- «Я сам себе создал тикет в Jira: попробовать разработать систему управления базами данных» — так Алексей Миловидов запустил проект, ставший сегодня глобальным стандартом real-time аналитики с оценкой в $15 млрд. От первых экспериментов на советском БК-0010 до интеграции в Tesla и OpenAI, путь ClickHouse превратился в настоящую технологическую гонку, где скорость работы с данными стала главным топливом для эпохи AI-агентов. ## 🚀 Из детской на БК-0010 в «Яндекс»: как рождалась магия больших данных [[JUMP:04:34]] ### Программирование на БК-0010 и путь к Мехмату [[JUMP:04:34]] История одного из самых дорогих IT-предпринимателей современности началась в типичной московской квартире начала девяностых [04:49]. Первым компьютером Алексея Миловидова стал советский БК-0010-01, который родители изначально купили его старшему брату [04:49]. В то время как сверстники только осваивали простейшие игры, пятилетний Алексей наблюдал за работой братьев «из-за плеча» [06:20]. Обучение программированию в то время напоминало цифровую археологию: чтобы запустить игру, нужно было либо загрузить её с аудиокассеты через магнитофон, либо — что гораздо сложнее и интереснее — вручную перепечатать десять страниц листинга с кодом из специализированного журнала [05:40]. Малейшая опечатка приводила к тому, что программа либо не работала, либо вела себя непредсказуемо [05:53]. Первым «магическим» моментом для будущего создателя ClickHouse стала возможность нарисовать на экране круг одной командой, а затем с помощью простейшего цикла заполнить ими всё пространство монитора [06:45]. Несмотря на ранний старт в кодинге, школьные успехи Алексея в математике были скромными — в дневнике часто мелькали тройки [08:06]. Его путь в высшую науку во многом определил случай: не пройдя по конкурсу на факультет ВМК, он почти наугад подал документы на Мехмат МГУ и неожиданно для себя сдал предварительные экзамены [08:19]. Миловидов вспоминает, что учился среди по-настоящему гениальных людей, которые видели решения задач на интуитивном уровне, в то время как ему приходилось полагаться на воображение и структурное понимание языка математики [09:14]. Ранее в разговоре Елизавета Осетинская упоминала, что сегодня технологии Алексея используют такие гиганты, как Tesla и OpenAI [00:46], но фундамент этой «магии» закладывался именно в университетских аудиториях и детских набросках сценариев игр на обратной стороне научных статей отца [07:12]. ### Начало в «Яндексе»: от PHP-форумов до рекламных нагрузок [[JUMP:11:52]] Профессиональная карьера Алексея в «Яндексе» началась в марте 2008 года [12:17]. На тот момент он был «ленивым» пятикурсником, в то время как большинство его однокурсников работали уже с третьего года обучения [12:05]. В багаже Миловидова был опыт администрирования игрового форума на PHP, где он развлекался внедрением новых фич и первоапрельских розыгрышей [12:57]. Собеседование в «Яндекс» оказалось проще, чем гласили корпоративные легенды о «злых дядях» и нерешаемых задачах [13:12]. Вместо многочасовых тестов Алексея попросили написать простую программу на C++ (точнее, на чистом C, так как плюсы он тогда знал плохо): посчитать количество упоминаний каждого слова в файле (Word count) [13:39]. Несмотря на то, что компания «IT территория» предлагала зарплату выше, Миловидов выбрал «Яндекс», надеясь научиться там чему-то действительно стоящему [13:53]. Он попал в департамент рекламных технологий, в команду, работавшую над «Конвертометром» — прототипом будущей системы аналитики для владельцев сайтов [14:19]. Проект находился на стадии запуска, и когда руководитель отдела ушёл в отпуск, система мгновенно «легла» под взрывным ростом трафика [14:44]. Именно в этот момент проявилась характерная черта Миловидова: вместо латания дыр он начал искать способы фундаментальной оптимизации алгоритмов, чтобы отчеты могли строиться в реальном времени, несмотря на ограниченные ресурсы команды из двух человек [15:22]. ### Рождение ClickHouse: когда MapReduce становится слишком медленным [[JUMP:18:18]] ClickHouse не был результатом прямого распоряжения руководства — он возник как личный проект Алексея, направленный на решение внутренних болей «Яндекс Метрики» [16:02]. Существовавшие на тот момент инструменты требовали создания отдельных структур данных для каждого типа отчета, что становилось катастрофой при работе с миллионами уникальных страниц сайтов [16:16]. Миловидов, по его собственному признанию, обладал патологическим любопытством: он подписывался на все закрытые рассылки других отделов и месяцами спорил с администраторами за доступ к ним [16:31]. Это позволило ему увидеть общую проблему компании — неэффективность обработки огромных логов. В 2012 году Алексей представил коллегам прототип системы, которая могла обрабатывать промежуточные данные Метрики гораздо быстрее существующих аналогов [21:08]. До этого момента в корпоративном репозитории его комиты скромно значились как «разработка системы управления базами данных», а в системе Jira он сам себе ставил задачи по её созданию [21:21]. Название ClickHouse родилось из слияния двух понятий: **Clickstream** (поток данных о кликах в вебаналитике) и **Data Warehouse** (хранилище данных) [22:02]. Алексей объясняет, что термин «база данных» часто ассоциируется с классическими решениями вроде Oracle или Postgres, в то время как ClickHouse изначально проектировался как аналитическое хранилище, работающее иначе [22:42]. Настоящий триумф технологии случился, когда Миловидов показал её отделу аналитики и Data Science. В то время они строили глобальные отчеты по поисковым долям рынка с помощью скриптов на Perl и внутренних аналогов MapReduce, что занимало часы и даже сутки [24:40]. ClickHouse выдавал тот же результат за секунды [24:53]. «Это работало как магия», — вспоминает Алексей [25:19]. Вскоре была запущена «Метрика 2.0», полностью построенная на новой базе данных, а Миловидов начал писать документацию, еще не подозревая, что его «личный проект» скоро превратится в глобальный стандарт индустрии [25:34]. ## 🚀 Стратегия взлома: от открытого кода к глобальному спиноффу [[JUMP:25:34]] ### Open Source как стратегия взлома рынка [[JUMP:26:35]] Долгое время ClickHouse развивался внутри «Яндекса» как локальная технология для «Метрики» [25:46]. Алексей Миловидов намеренно не стремился объединять свой отдел с крупными инфраструктурными подразделениями, что позволило продукту расти в тишине и без лишней бюрократии [25:59]. Однако для выхода на мировой уровень была выбрана стратегия Open Source, которую Алексей называет «способом взломать рыночную нишу» [27:14]. Логика открытого кода в данном случае была чисто прагматичной: * **Создание воронки:** Open Source позволяет проникнуть на рынок и набрать популярность до того, как конкуренты заметят угрозу [27:27]. * **Борьба с гигантами:** Закрытая технология столкнулась бы с вопросом: «Чем вы лучше Vertica или Teradata?» [27:02]. Открытость снимает этот барьер. * **Конкурентоспособность:** По мнению Алексея, сегодня даже ИИ-компании (например, китайские) вынуждены выпускать открытые веса моделей (Open Weights), иначе они не смогут конкурировать с лидерами вроде OpenAI [27:40]. Популярность ClickHouse на GitHub стала для Миловидова и маркетингом, и каналом связи с инвесторами. Смарт-инвесторы из Кремниевой долины мониторят репозитории и ищут email-адреса авторов прямо в логах коммитов [29:10]. Именно так Алексею начали писать представители крупных фондов, когда он еще был рядовым сотрудником «Яндекса» [28:56]. ### Спинофф из «Яндекса»: битва за 51% [[JUMP:32:59]] К 2020 году технология стала настолько заметной, что вопрос о её будущем вынесли на совет директоров «Яндекса» [30:15]. Аркадий Волож на тот момент не полностью осознавал потенциал ClickHouse, но инвесторы, такие как Чарльз Райан, уже интересовались перспективами [30:28]. Ситуация была патовой: Алексей не хотел уходить «в никуда», теряя права на торговую марку и интеллектуальную собственность [29:24], но и развивать глобальный бизнес внутри корпорации, ориентированной на другие задачи, было невозможно [32:59]. Переговоры о создании независимой компании ClickHouse Inc. длились несколько месяцев [33:52]. Основным камнем преткновения стала доля «Яндекса»: 1. **Запрос на контроль:** Изначально «Яндекс» хотел получить 51% акций новой компании [33:52]. 2. **Позиция инвесторов:** Для топовых фондов, таких как Benchmark Capital и Index Ventures, наличие мажоритарного корпоративного акционера было стоп-сигналом для будущих раундов [34:20]. 3. **Компромисс:** Аргумент о том, что «лучше иметь меньшую долю в огромном бизнесе, чем контроль в неудавшемся», сработал [34:06]. В итоге доля «Яндекса» (позже перешедшая к Nebius) составила около 28% [36:48]. Важным фактором стало личное доверие. Алексей не хотел конфликтовать с друзьями из «Яндекса» и стремился сохранить команду из 14 человек, которую нужно было убедить переехать [31:48]. Помог Аркадий Волож, который в итоге поддержал спинофф, понимая, что в мире нет успешных примеров СУБД-бизнесов, запертых внутри непрофильных корпораций [32:59]. ### Три кофаундера: разделение ролей [[JUMP:42:26]] Чтобы стартап «взлетел», Алексею требовались компетенции, которыми он, по собственному признанию, не обладал: опыт продаж на западном рынке и построение облачных инфраструктур [35:42]. Так сложился триумвират кофаундеров, где роли были распределены максимально жестко. **Аарон Кац (Aaron Katz): бизнес и инвестиции.** Бывший Chief Revenue Officer в Elastic, он пришел в ClickHouse с пониманием того, как строить продажи в индустрии Open Source [31:08]. Аарон стал CEO, взял на себя общение с инвесторами и наём sales-команды [35:04]. Алексей сознательно отказался от роли генерального директора, считая, что с вероятностью 95% не смог бы эффективно привлекать инвестиции на тех условиях, которые обеспечил Аарон [35:29]. **Юрий Израилевский (Yuri Izrailevsky): продукт и облако.** Юрия «сманили» из Google, где он руководил огромными командами в облачном подразделении [44:39]. До этого он работал в Netflix и Yahoo [44:26]. Для Израилевского переход в ClickHouse стал шансом уйти от бюрократии Google, где рост возможен только «вширь», и создать что-то принципиально новое в динамичной среде стартапа [45:19]. В компании он отвечает за создание облачного сервиса и организацию работы инженерных команд [47:08]. **Алексей Миловидов (Alexey Milovidov): технология.** Алексей остался CTO, сосредоточившись на самой технологии и работе с ключевыми инженерами, которые перешли из «Яндекса» [47:22]. Такая структура позволила ClickHouse Inc. сразу после основания в августе 2021 года привлечь $50 млн (Series A) [49:20], а уже через два месяца — в октябре — провести новый раунд, так как инвесторы увидели, что команда из трех ранее незнакомых людей способна работать без конфликтов [50:24]. ## 🇳🇱 Амстердам, геополитика и битва за real-time: как ClickHouse закрепился на глобальном рынке [[JUMP:50:36]] ### Амстердам: почему штаб-квартира оказалась в Нидерландах, а не в США [[JUMP:54:44]] Выбор Амстердама в качестве базы для основной команды ClickHouse был осознанным решением Алексея Миловидова [55:22]. Несмотря на то, что компания инкорпорирована в штате Делавэр, а основные клиенты «фронтира» находятся в Калифорнии [54:57], для релокации «кор-команды» искали место в Европе [55:22]. США отпали из-за крайне медленного и сложного процесса получения виз в последние годы [59:55]. Амстердам выиграл конкуренцию у других европейских столиц по нескольким критериям: * **Английский язык:** В отличие от Парижа или Барселоны, где уровень владения английским всё ещё оставляет желать лучшего, в Нидерландах на нём говорят почти все [56:07]. * **Технологический хаб:** Здесь уже сконцентрированы офисы крупнейших игроков индустрии данных — Datadog, Snowflake, Databricks, Elastic и MongoDB [58:21]. * **Удобство релокации:** Программа для высококвалифицированных мигрантов (Knowledge Migrants, KM) позволяет компаниям нанимать специалистов из-за рубежа без необходимости доказывать отсутствие кандидатов на местном рынке [1:00:07]. Алексей Миловидов отмечает, что даже на бытовом уровне популярность технологии помогает в эмиграции. При аренде жилья он столкнулся с тем, что хозяйка-китаянка сразу согласилась сдать ему квартиру, так как её сестра-программист знала ClickHouse — в Китае систему используют практически все гиганты, включая Alibaba, Huawei и ByteDance [56:34]. Хотя сам Алексей живёт в Амстердаме уже более четырёх лет, он признаётся, что до сих пор не выучил голландский язык за пределами базовых приветствий, так как английского полностью хватает для жизни и работы [1:01:01]. ### Геополитика и репутационные риски: «отмывка» от связей с Россией [[JUMP:1:02:32]] После начала полномасштабного вторжения в Украину ClickHouse столкнулся с серьёзными репутационными вызовами. Елизавета Осетинская отметила, что для «клиентов-параноиков» наличие в акционерах компании с российскими корнями (Яндекса) в 2022-2023 годах выглядело пугающе [1:02:44]. Компании пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы объяснить клиентам структуру владения и свою позицию [1:03:11]. Ключевыми шагами в защите репутации стали: 1. **Полный физический разрыв:** Алексей Миловидов подчеркнул, что в компании нет ни одного сотрудника, который жил бы или работал в России [1:03:09]. 2. **Публичная позиция:** Уже в феврале 2022 года фаундеры приняли решение сделать максимально подробное заявление против войны [1:05:31]. Тексты писали сами основатели, считая это и моральным позывом, и бизнес-необходимостью [1:05:18]. 3. **Юридическая прозрачность:** После раздела активов Яндекса доля в ClickHouse перешла к международной компании Nebius [1:03:11]. Несмотря на то, что были единичные случаи отказов клиентов по соображениям «предубежденности», массового оттока не произошло [1:04:14]. Алексей Миловидов с 2022 года ни разу не посещал Россию, предпочитая встречаться с семьёй в нейтральных странах, таких как Турция или Израиль [1:06:14]. Ранее в разговоре они кратко касались темы спиноффа из Яндекса, но именно в этот период юридическая чистота стала вопросом выживания на западном рынке. ### Битва титанов: ClickHouse против Snowflake и Databricks в эпоху AI [[JUMP:1:11:06]] На рынке аналитических баз данных ClickHouse конкурирует с гигантами вроде Databricks (оценка около $150 млрд) и Snowflake [1:11:19]. Несмотря на десятикратную разницу в капитализации, ClickHouse обладает фундаментальным преимуществом в скорости real-time аналитики [1:12:11]. Если раньше задержка в несколько секунд при выполнении запроса была приемлема для человека, работающего с дашбордом, то в эпоху AI-агентов правила игры изменились [1:12:39]. Современным агентам нужно совершить десятки запросов к базе, чтобы «пощупать» данные и принять решение. ClickHouse позволяет делать это мгновенно, что становится критическим фактором для систем антифрода в банках или мониторинга сложной инфраструктуры [1:12:25]. Алексей Миловидов выделяет несколько слабых мест конкурентов, которые ClickHouse использует для роста: * **Стоимость хранения:** У таких сервисов, как Datadog, хранение данных обходится настолько дорого, что компании вынуждены удалять логи уже через три дня [1:13:46]. * **Эффективность:** ClickHouse позволяет хранить данные за всё время и настраивать AI-агентов на поиск аномалий даже в те моменты, когда инженеры спят [1:14:12]. Хотя ClickHouse только начинает активно заходить на рынок крупных финансовых организаций и государственных контрактов, которые составляют основу прибыли Databricks [1:11:43], компания уже готовится к статусу «IPO ready» [1:15:41]. Для Алексея Миловидова это не просто вопрос денег, а стремление сделать технологию самой популярной аналитической базой данных в мире, не допуская поглощения компаниями Private Equity, которые могли бы ограничить развитие продукта [1:09:59]. ## 📈 Путь к IPO: маржинальность и бремя публичности [[JUMP:1:15:41]] Подготовка к выходу на биржу для глубоко технологической компании — это не только вопрос оценки, но и серьезная трансформация внутренних процессов. Алексей Миловидов отмечает, что статус публичной компании накладывает жесткие ограничения: необходимость выпускать ежеквартальные отчеты часто заставляет бизнес работать на краткосрочные показатели в ущерб долгосрочному развитию [1:16:05]. Например, инженерное решение, которое вдвое улучшит продукт через пять лет, может негативно сказаться на рентабельности в текущем квартале, что не понравится публичным инвесторам [1:16:31]. Именно поэтому многие успешные игроки не спешат с IPO, предпочитая оставаться частными [1:16:58]. Тем не менее, финансовые показатели ClickHouse демонстрируют готовность к большому рынку. При оценке перспектив IPO Миловидов ставит во главу угла не общую капитализацию, а выручку (Revenue) и маржинальность (Margin) [1:17:13]. * Сервис ClickHouse Cloud показывает уверенную маржинальность благодаря эффективности облачной инфраструктуры [1:17:33]. * Годовой повторяющийся доход (ARR) компании достиг отметки в $250 млн [1:28:18]. * Темпы роста впечатляют: за прошлый год выручка увеличилась примерно в 3,5 раза [1:28:44]. Общий объем привлеченных инвестиций по всем раундам составил около $1,2 млрд [1:18:33]. Важной частью финансовой дисциплины стала возможность сотрудников реализовать свои опционы через вторичные сделки (secondary transactions) [1:18:46]. Сам Алексей Миловидов признается, что продал лишь «очень маленькую долю» своих акций [1:19:04]. Его стратегия основана на математическом расчете: при вероятности успеха компании в 99,9% имеет смысл заложиться на оставшиеся 0,1% риска и получить «чуть-чуть кэша» на текущие нужды, сохраняя основной пакет для будущего [1:19:37]. ## ☁️ Монетизация: зачем платить за бесплатный код? [[JUMP:1:24:58]] Бизнес-модель ClickHouse строится на классическом для Open Source подходе: сама технология доступна бесплатно, но за удобство и надежность эксплуатации в промышленном масштабе нужно платить. Открытый код — это «голый» продукт (bare bones) [1:25:51]. Компании, выбирающие бесплатную версию, вынуждены самостоятельно решать вопросы масштабирования, бэкапов, мониторинга, безопасности и соответствия регуляторным требованиям (compliance) [1:25:24]. ClickHouse Cloud — это управляемый сервис, который берет все эти задачи на себя. Миловидов выделяет несколько причин, почему клиенты переходят на платную модель: 1. **Экономия на инженерах:** самостоятельно администрировать сложную базу данных зачастую дороже, чем купить готовый сервис [1:26:32]. 2. **Интеграция с облаками:** клиенты хотят, чтобы база бесшовно работала внутри их текущей инфраструктуры на AWS или Google Cloud [1:25:36]. 3. **Новые возможности:** например, инструменты для создания и мониторинга AI-агентов поверх данных доступны именно в платной версии [1:28:04]. Стратегия продаж часто строится по принципу «land and expand» (приземлиться и расшириться). Маленькая команда внутри огромной финансовой корпорации может начать с контракта на $15 000 в год, чтобы протестировать ClickHouse в продакшене для анализа рисков [1:29:36]. Когда соседние отделы видят эффективность решения, использование расширяется на всю организацию [1:30:04]. Сейчас у компании более 4000 платящих клиентов (те, кто платит более $100 в месяц), а средний чек составляет около $62 500 в год [1:32:43]. ## 🏎️ Клиенты-гиганты: от телеметрии Tesla до промптов OpenAI [[JUMP:1:31:22]] ClickHouse стал стандартом де-факто для компаний, оперирующих экстремальными объемами данных (Observability). Среди наиболее статусных клиентов — лидеры AI-революции и автопрома. Tesla использует ClickHouse для обработки телеметрии, поступающей со всех электромобилей компании в реальном времени [1:31:55]. Это огромные потоки данных, которые необходимы для улучшения автопилота и диагностики машин. В секторе искусственного интеллекта объемы данных еще масштабнее: * **OpenAI** использует open-source версию для управления своими внутренними процессами [1:31:34]. * **Anthropic** является официальным платящим клиентом [1:31:34]. * Данные всех промптов и полные транскрипты взаимодействий пользователей с моделями записываются в базу [1:32:02]. По оценке Миловидова, объем запросов в ведущих AI-компаниях уже сопоставим или даже превышает поисковый трафик Google, который составляет сотни миллиардов запросов в день [1:32:15]. Географически выручка ClickHouse распределена почти поровну между США и Европой [1:34:26]. Хотя технологически США считаются лидером, в Европе интерес к ClickHouse возник раньше, и несколько крупных клиентов оттуда обеспечивают существенную долю дохода [1:34:40]. ## 🇨🇳 Китайский феномен и «открытый вес» DeepSeek [[JUMP:1:36:22]] Китай представляет собой уникальный рынок для ClickHouse. Здесь технология гиперпопулярна: ее используют «вообще все», но зачастую это модифицированные версии или форки исходного кода [1:36:34]. Многие китайские инженеры признаются Алексею, что наличие ClickHouse обеспечило их работой, так как они занимаются поддержкой и оптимизацией этой системы внутри местных корпораций [1:36:47]. При этом ClickHouse как компания почти не владеет данными в Китае — даже партнерский сервис с Ali Cloud работает полностью независимо [1:37:26]. Особое внимание в разговоре уделено DeepSeek и их подходу к AI. * **Open-weight модели:** В отличие от полностью закрытых моделей, такие проекты, как DeepSeek, публикуют веса (open-weight), что делает их доступными для широкого использования, хотя это и не является «честным» Open Source в плане лицензии [1:38:51]. * **Технологический разрыв:** Миловидов оценивает отставание китайских моделей от американских лидеров всего в 6–12 месяцев [1:39:13]. * **Стратегия «на плечах гигантов»:** Китайские компании тратят меньше денег на эксперименты, так как они могут следовать за лидерами, избегая их ошибок в обучении моделей [1:40:08]. Если американские компании по какой-то причине замедлят темпы инноваций, китайские разработчики смогут догнать их в течение года [1:39:41]. Ранее в разговоре Миловидов уже упоминал, что ClickHouse остается важным кирпичиком в этой гонке, предоставляя инфраструктуру для работы с данными, на которых эти модели обучаются и эксплуатируются. ## 🧠 Психоз на C++, «виртуальные котики» и инженерия как религия [[JUMP:1:40:59]] Пятый этап разговора Елизаветы Осетинской с Алексеем Миловидовым посвящён внутренней кухне ClickHouse: от того, как AI меняет мозг программиста, до глубокой личной трансформации создателя системы, который за несколько лет прошёл путь от руководителя камерной группы до лидера глобальной компании с 600 сотрудниками. ### Будущее софта: съедят ли его AI-компании? [[JUMP:1:42:54]] Один из главных вопросов современности — не заменят ли разработчиков моделей (таких как OpenAI или Anthropic) создателей прикладного софта. Алексей Миловидов оценивает вероятность того, что AI-гиганты «съедят» весь рынок разработки, не более чем в 30% [1:43:57]. Несмотря на колоссальные ресурсы и доступ к вычислительным мощностям [1:43:20], такие компании сталкиваются с барьером «бизнес-конкуренции», а не только технологической гонки [1:44:36]. Разработка сложного энтерпрайз-софта, например уровня Salesforce, требует глубокой специфики и множества интеграций, накопленных десятилетиями [1:44:10]. Если условный Anthropic решит создать отдел из 100 000 человек для написания «скучного» корпоративного софта, им всё равно придётся тратить годы на вытеснение существующих игроков [1:44:23]. Алексей настроен оптимистично: скорее всего, рынок софта просто вырастет, токены станут доступнее, а возможностей для создания новых продуктов станет только больше [1:44:48]. ### Личная трансформация: от инженера до «создателя тревоги» [[JUMP:1:45:30]] Трансформация Алексея за последние годы была радикальной, хотя сам он утверждает, что изменения происходили медленно [1:45:40]. Оглядываясь на себя двух-трехлетней давности, Миловидов иронично замечает, что тогда он «был очень тупым» — меньше понимал в маркетинге, продажах и запросах клиентов [1:45:52]. Сегодня штат ClickHouse превысил 600 человек [1:46:19]. При этом Алексей формально не руководит никем напрямую [1:46:32]. Свою роль он в шутку описывает как «создатель тревоги»: человек, который ходит по инженерным командам и задаёт неудобные вопросы о том, почему всё работает именно так [1:47:13]. В отличие от многих героев Кремниевой долины, Миловидов не считает себя серийным предпринимателем [1:51:11]. В этом он противопоставляет себя, например, Никите Шамгунову (ранее в интервью упоминавшемуся как пример успешного фаундера с несколькими экзитами). Для Алексея ClickHouse — это проект всей жизни [1:51:11]. Он готов фокусироваться на технологии десятилетиями, считая базы данных фундаментальной вещью уровня 1970-х годов [1:52:53]. По его мнению, многие технологии проигрывают только потому, что их создатели фокусируются на коротких интервалах времени в 5 лет, в то время как «надо работать дальше — в вечность» [1:51:49]. ### Корпоративная культура: инженерное ядро и продажи [[JUMP:1:47:39]] В ClickHouse сформировалась специфическая инженерная культура, которую Алексей старается уберечь от превращения в «секту», что иногда приписывали корпоративной культуре «Яндекса» [1:47:52]. Ядро компании — это около 60 человек из кор-команды, выросшей из тех самых первых двенадцати инженеров [1:46:58]. Особое внимание уделяется найму в отдел продаж. Миловидов подчёркивает: чтобы продавать такой сложный продукт, сейлз-менеджеры должны сами иметь инженерный бэкграунд [1:49:27]. Часто это люди, которые были инженерами в 90-х, а затем обнаружили в себе развитые социальные навыки [1:49:53]. Такой подход защищает компанию от типичной деградации отделов продаж в крупных корпорациях, когда под давлением KPI сотрудники начинают «срезать углы» и обещать клиентам невозможные функции ради подписания контракта [1:49:14]. ### AI-психоз и кодинг-агенты на C++ [[JUMP:1:55:47]] Настоящая революция внутри ClickHouse произошла в период с ноября по январь, когда качество кодинг-агентов для низкоуровневого языка C++ достигло критической отметки [1:56:27]. До этого Алексей скептически относился к AI в разработке, но после успешных экспериментов поставил команде ультиматум: «Если мы не будем использовать это по максимуму, мы проиграем» [1:56:41]. Сегодня в компании работают даже «виртуальные сотрудники» [1:57:09]. Например, на GitHub у ClickHouse есть бот с аватаркой зелёной кошечки, который общается с внешними контрибьюторами, отвечает на вопросы и даже «заводит друзей» среди фанатов продукта [1:57:34]. Оказалось, что AI-агенту проще найти общий язык с угрюмыми и вредными суперпрофессионалами из комьюнити, чем живому человеку [1:58:12]. Однако массовое внедрение AI породило феномен, который Миловидов называет «AI-психозом» [1:58:52]: * Инженеры получают настолько быстрый и положительный фидбэк от работы с агентами, что перестают спать [1:59:04]. * Возникает азарт: задачи, которые раньше требовали недель, теперь кажутся достижимыми за часы [1:59:17]. * Разработчики запускают по 5–7 агентов параллельно, полностью погружаясь в процесс и забывая о личной жизни [1:59:30]. При этом Алексей предостерегает от чрезмерного доверия AI. Он упоминает термин «vibe coding» (программирование по наитию), который допустим для MVP или внутренних утилит [2:00:19], но в ClickHouse весь код по-прежнему проходит через строгий человеческий аудит (code review) [2:02:04]. По его наблюдениям, современные модели всё ещё страдают от «mode collapse» — из-за жестких инструкций и политкорректных рамок они становятся стереотипными и «тупеют», теряя естественное распределение текста [2:03:12]. На текущем этапе развития даже самые мощные модели, такие как Anthropic Opus, требуют ручной правки огромного количества деталей [2:05:19]. ## 🚀 Хайп как топливо: почему AI-бум — это не только пузырь, но и шанс на прорыв [[JUMP:2:05:59]] ### Хайп как необходимое условие для создания фронтир-технологий [[JUMP:2:08:13]] В индустрии всё чаще звучат опасения по поводу «AI-пузыря» и неоправданно завышенных ожиданий от технологий искусственного интеллекта. Однако Алексей Миловидов смотрит на текущий ажиотаж с точки зрения исторической перспективы и считает его скорее полезным, чем деструктивным [2:08:13]. По его мнению, хайп вокруг AI — это необходимое топливо, которое позволяет реализовывать проекты, невозможные в обычных рыночных условиях [2:08:40]. Миловидов проводит параллель с появлением первых электронно-вычислительных машин в конце 1940-х годов [2:08:53]. В то время создание одного или двух компьютеров требовало колоссальных ресурсов и усилий на уровне целых государств [2:09:05]. До момента, когда технологии стали массовыми и появились первые персональные компьютеры, прошло более 30 лет [2:09:19]. Аналогичная ситуация наблюдалась и в космической гонке: отправка человека на Луну требовала такой концентрации капитала и интеллекта, которая достижима только при исключительных обстоятельствах [2:09:33]. Сегодняшний AI-бум выполняет ту же функцию — он аккумулирует гигантские инвестиции, необходимые для обучения фронтир-моделей нового поколения [2:09:46]. Даже если текущие оценки компаний кажутся перегретыми, этот «перегрев» оплачивает инфраструктурный и технологический рывок, результаты которого станут фундаментом для будущего. Ранее в разговоре с Елизаветой Осетинской Алексей уже упоминал о своей склонности к «AI-психозу» в мягкой форме [2:07:05], отмечая, что работа с современными нейросетевыми агентами приносит огромное удовольствие за счёт скорости реализации задач [2:07:18]. ### Образование и рынок труда: трансформация через эффективность [[JUMP:2:10:51]] Одним из главных социальных рисков ИИ считается массовая безработица, особенно среди программистов, которые уже сейчас сталкиваются с трудностями при поиске работы [2:10:25]. Алексей Миловидов признаёт, что целые профессии могут исчезнуть, но при этом сохраняет оптимизм относительно общего объёма рынка труда [2:10:51]. Его логика такова: количество доступной работы в конечном итоге только увеличится за счёт роста числа экспериментов и новых возможностей, которые открывает AI [2:11:03]. Ускорение прогресса ожидается сразу в нескольких критических областях: * **Математика и медицина:** ИИ позволяет проводить исследования на скоростях, недоступных ранее [2:11:15]. * **Разработка ПО:** автоматизация рутинных задач («скучных вещей») освобождает время для более сложных инженерных вызовов [2:11:27]. * **Образование:** это сфера, где AI может совершить настоящую революцию, решив проблему дефицита качественных преподавателей [2:12:20]. По мнению Миловидова, для любознательного человека AI становится персональным интерактивным ментором, который объясняет материал доходчивее и менее эмоционально, чем живой учитель в группе из 30 человек [2:12:06]. Впрочем, у этой медали есть и обратная сторона: для многих пользователей технологии станут лишь источником дешёвого и бессмысленного развлечения, удерживая их в цикле потребления низкокачественного контента [2:12:33]. ### Блиц: упрямство фаундера, тайный код и «жизнь внутри пузыря» [[JUMP:2:12:46]] В завершение беседы Елизавета Осетинская провела серию коротких вопросов, раскрывающих личные принципы и предпочтения Алексея. Выбирая между скоростью, качеством и ценой, Миловидов безапелляционно выбирает связку «быстро и хорошо» [2:12:46]. Главным же качеством для основателя технологического бизнеса он считает упрямство [2:12:53]. В личной жизни и работе создатель ClickHouse придерживается следующих позиций: * **Амбиции:** предпочитает быть «маленькой рыбой в большом пруду», так как это даёт бесконечный потенциал для роста [2:12:58]. * **Guilty Pleasure:** Алексей признался, что его «тайная страсть» — это продолжать писать код лично [2:14:16]. Иногда он в одиночку исправляет задачи или улучшает систему, не сообщая об этом коллегам, просто ради внутреннего удовлетворения от того, что «сделал лучше» [2:14:29]. * **Места:** несмотря на интерес к мировым рынкам, он находит Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро неудобными и небезопасными из-за преступности [2:13:37], а идеальным местом для работы считает Bay Area в Сан-Франциско, хотя и не спешит с переездом [2:13:50]. На вопрос о литературе Миловидов порекомендовал «Лекции по физике» Ричарда Фейнмана за их понятный и живой язык [2:15:06]. Из бизнес-литературы он выделил книгу Игоря Ашманова «Жизнь внутри пузыря» [2:15:46]. Несмотря на спорность некоторых фактов, Алексей несколько раз перечитывал её за «живой и троллинговый» стиль описания эпохи доткомов [2:15:32]. Завершая интервью, Алексей отметил, что крупные вехи вроде 10-летия open-source проекта или выделения компании в отдельный бизнес не делают его «абсолютно счастливым» — это лишь чекпоинты на пути [2:15:06]. Его личная миссия более фундаментальна: если бы он мог изменить что-то в мире, он бы сосредоточился на искоренении болезней [2:16:26].