# Изнанка американской геополитики: от расширения НАТО до Уотергейта

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=claOs_1LjXM
Канал: Tucker Carlson
Опубликовано: 12.05.2025

---

«Если американское правительство способно скрыть детали убийства собственного президента, для него буквально нет ничего невозможного», — эта радикальная мысль задает тон бескомпромиссному разбору современной политической системы. Журналист Такер Карлсон и политический комментатор Дэйв Смит препарируют изнанку западной геополитики, от истинных причин украинского кризиса до цинизма ближневосточных конфликтов. Это глубокий разговор о крахе традиционных медиа, двойных стандартах истеблишмента и о том, почему абсолютная медийная независимость сегодня требует полного отказа от чужих денег.

## 🎙️ Дебаты на подкасте Джо Рогана: разоблачение экспертного класса и закулисье геополитики
[[JUMP:00:13]]

### Высокомерие вместо аргументов: почему дебаты с Дугласом Мюрреем провалились
[[JUMP:00:13]]

В начале беседы Такер Карлсон [0:00] просит Дэйва Смита [0:13] дать ретроспективную оценку его нашумевшим дебатам с известным британским обозревателем Дугласом Мюрреем [0:13]. По мнению Смита, выступление Мюррея на подкасте Джо Рогана стало для последнего абсолютным и публичным провалом [0:57]. Дэйв Смит отмечает, что уже в первые полчаса почувствовал, насколько нелепо выглядит его оппонент в реальном времени [1:09]. 

Вместо того чтобы вести содержательную дискуссию, Дуглас Мюррей начал дебаты с поучений в адрес аудитории [1:23]. Он высокомерно заявил, что ведущие подкастов и их гости попросту не имеют квалификации для обсуждения столь сложных тем, и призвал доверять исключительно «классу экспертов» [1:36]. Смит подчёркивает абсурдность этой позиции, особенно с учётом того, что Мюррей озвучил её на шоу *The Joe Rogan Experience* — платформе, которая сама по себе является символом альтернативных медиа [1:50]. После провальной политики эпохи пандемии COVID-19 попытка убедить людей слепо доверять экспертам выглядела нелепо [2:02].

Смит характеризует манеру ведения спора Мюррея как «уловку из частной школы» (boarding school vibe) [2:29]. Этот стиль дебатов заключается в постоянном жонглировании именами и цитатами для создания иллюзии глубокой эрудиции, которой на самом деле нет [2:42]. На деле Мюррей — такой же журналист, которого иностранные правительства возили в дорогостоящие пиар-туры для завоевания его лояльности [2:56].

Для иллюстрации поведения оппонента Смит приводит аналогию из мира смешанных единоборств (UFC) [3:09]: 

*   Представьте двух бойцов, которые подписали контракт, прошли лагерь и вышли в октагон на Мэдисон-сквер-гарден [3:09].
*   Но вместо боя один опускает руки и говорит: «Я настолько лучше тебя как боец, что сам факт нашего поединка смешон» [3:22].
*   Если ты действительно лучше, ты должен доказать это в бою, а не уходить от аргументов [3:35].

Даже сторонники Израиля позже признавали в личных сообщениях Смиту, что аргументация Мюррея была слабой и высокомерной [3:48]. Объявив себя экспертом, Мюррей лишь завысил планку ожиданий, но в итоге не смог ответить ни на один ключевой тезис Смита [4:15]. Дэйв отмечает свою готовность менять мнения под давлением фактов и книг [5:22] (ранее в разговоре он вскользь упоминал эволюцию своих взглядов от атеизма до про-лайф позиций). При этом такие фигуры, как Мюррей, не способны признать неправоту [5:48], даже когда они последовательно ошибались по Ираку, Афганистану, Ливии, Украине и COVID [5:48]. 

После дебатов Мюррей опубликовал статью в *New York Post*, где перешел на личности, обвинив Смита в том, что тот якобы лишь «заявляет о некоем еврейском происхождении», чтобы защищаться от критики [15:59]. Смит парирует это фактами: его родители — евреи [16:39], а тест ДНК показал 86% ашкеназского происхождения [24:18]. Впрочем, Дэйв убеждён, что этническая принадлежность вообще не должна быть темой в спорах о действиях суверенных государств [24:46]. По мнению Смита, Мюррей разрушил не карьеру, которая останется стабильной благодаря его связям с элитами, а свою репутацию [20:10]. Его поведение напоминает предвыборную кампанию Камалы Харрис с Лиз Чейни [21:28] — это работа не на широкую аудиторию, а попытка доказать конкретным источникам силы свою лояльность [22:19].

### Расширение НАТО на восток как триггер украинского конфликта
[[JUMP:06:17]]

Одним из центральных блоков дебатов, по словам Дэйва Смита, стало обсуждение предыстории конфликта на Украине [6:17]. Дуглас Мюррей настаивал на стандартном нарративе: расширение НАТО не имеет отношения к делу, поскольку альянс никого не присоединял силой, а восточноевропейские страны сами добровольно стремились в него вступить [6:30]. 

Смит соглашается, что мотивы этих стран понятны — они хотели субсидировать свою оборону за счёт сильнейшей державы в истории [6:58]. Однако ключевой вопрос заключается в том, зачем на это пошли США [7:12]. В качестве аргументов Смит привёл два неоспоримых факта [7:24]:

*   **Меморандум «Нет значит нет» (Nyet means Nyet):** Секретная дипломатическая депеша 2008 года, написанная Уильямом Бёрнсом (тогдашним послом США в России, а ныне директором ЦРУ при администрации Джо Байдена) [7:24] на имя Кондолизы Райс [7:37]. Документ стал известен общественности исключительно благодаря публикации Джулиана Ассанжа [7:51]. В депеше Бёрнс чётко предупреждал, что вступление Украины в НАТО — это «ярчайшая из всех красных линий» для Москвы, переход которой может спровоцировать гражданскую войну на Украине и вынудит Россию вмешаться [8:05].
*   **Признание генсека НАТО:** Йенс Столтенберг открыто подтвердил, что в конце 2021 года Владимир Путин направил проект договора, обещая не начинать военные действия, если НАТО предоставит письменные гарантии невступления Украины в альянс [8:18].

Оба этих факта доказывают, что все ключевые игроки прекрасно осознавали: именно расширение НАТО является главным триггером конфликта [8:44]. Тем не менее, единственным ответом Мюррея на эти системные доказательства стало бездоказательное утверждение, будто война вызвана исключительно желанием Путина воссоздать Советский Союз [8:58].

### Миф о гуманитарной интервенции: давние планы Пентагона по свержению Каддафи
[[JUMP:10:16]]

Ещё одним показательным моментом дискуссии стало обсуждение интервенции в Ливии [10:16]. Дуглас Мюррей утверждал, что кампания против Муаммара Каддафи носила исключительно гуманитарный характер, поскольку существовали опасения, что лидер Ливии начнёт геноцид собственного народа [10:31]. Смит на это иронично возразил, напомнив, что итогом этой «гуманитарной» миссии стало появление открытых невольничьих рынков в Триполи [10:43].

Чтобы доказать системный характер американского экспансионизма, Дэйв Смит сослался на авторитетные свидетельства [11:09]:

*   **Свидетельство генерала Уэсли Кларка:** Четырёхзвёздный генерал ещё в 2001 году в интервью Эми Гудман на *Democracy Now* признался, что в Пентагоне уже тогда существовали детальные планы по свержению правительств семи стран за пять лет, включая Ливию [11:23].
*   **Уточнения в дебатах со Скоттом Хортоном:** В эфире у Пирса Моргана военный аналитик Скотт Хортон (автор книги *Provoked*) [11:36] напрямую столкнулся с Уэсли Кларком. Генерал признал, что первоначальные планы по дестабилизации этих режимов разрабатывались в офисе Пола Вулфовица ещё в 1991 году [12:01], после чего они были временно заморожены и позже реанимированы Ричардом Перлом [12:15].

Эти данные доказывают, что свержение Каддафи планировалось за десятилетие до якобы «гуманитарного» повода [12:28]. В ответ на эти исторические факты Мюррей прибег к типичной манипуляции [14:52]. Он заявил, что упоминание имени Пола Вулфовица, которое «начинается с названия животного и звучит по-еврейски», якобы разжигает антисемитизм [12:42]. 

В этом контексте Такер Карлсон и Дэйв Смит также затронули тему манипуляций обвинениями в антисемитизме для цензуры, которая детально анализируется в последующих главах. Дэйв Смит подчеркнул, что использование подобных «прогрессивных» (woke) методов защиты абсолютно неприемлемо, когда речь идёт об оценке действий государственных чиновников, ответственных за развязывание войн и гибель сотен тысяч людей [13:07].

## 🏛️ Переосмысление исторической эмпатии и крах светских догм
[[JUMP:27:24]]

### В защиту историка Дэрила Купера: Эмпатия против навешивания ярлыков
[[JUMP:27:24]]

Дэйв Смит решительно заступает на защиту историка Дэрила Купера [27:24], которого он считает одним из величайших и наиболее глубоких исследователей в Соединенных Штатах [27:37]. Поводом для этого стали агрессивные нападки со стороны Дугласа Мюррея, который в одном из недавних выступлений лично атаковал Купера, даже не потрудившись запомнить его имя, но фактически клеймя его как «нациста» [27:37]. Ранее в разговоре собеседники касались критики неоконсерваторов [26:31], отметив, что попытки заглушить честное историческое обсуждение лишь способствуют росту реальных предрассудков [27:11]. 

Смит подчеркивает абсурдность нападок на Купера: в реальной жизни Дэрил — исключительно порядочный, либеральный и глубоко верующий христианский человек [27:49], который органически не приемлет нацизм [27:49] и никогда бы не причинил никому вреда [28:02]. 

Метод Купера как историка строится на двух фундаментальных правилах:

*   Во-первых, он стремится прочитать абсолютно все доступные материалы по исследуемой теме, демонстрируя феноменальную эрудицию и работоспособность [29:23].

*   Во-вторых, он исходит из принципа гуманизма: каждый участник исторических событий когда-то был невинным трехлетним ребенком [29:49]. Историк обязан приложить все усилия, чтобы встать на место каждого участника конфликта и понять его мотивы с обеих сторон [30:01].

Этот подход, основанный на чистой эмпатии [30:14], помогает дерадикализировать людей. В качестве примера Смит приводит монументальный 30-часовой аудиосериал Купера «Страх и трепет в Новом Иерусалиме» [30:42], охватывающий период с 1890-х годов по 1947 год [30:55]. Этот детальный разбор зарождения сионизма позволил Смиту глубже понять мотивы ранних сионистов как реальных людей, реагировавших на обстоятельства своего времени [31:21], и проявить к ним искреннее сочувствие [31:35]. Однако в сегодняшнем поляризованном обществе попытка проявить человечность и детально разобраться в истории вместо слепого осуждения немедленно карается обвинениями в нацизме [31:59].

### Инструментализация Второй мировой: Моральный щит американской империи
[[JUMP:33:57]]

Официальный исторический нарратив Второй мировой войны давно превратился в инструмент пропаганды, используемый властями США для морального оправдания любых последующих агрессивных военных интервенций [33:57]. Дэйв Смит отмечает, что стоит кому-то подвергнуть сомнению этические аспекты действий союзников — например, моральную оправданность ядерных бомбардировок японских городов [34:10], — как система немедленно реагирует яростным отторжением. Любая подобная критика воспринимается как атака на базовые моральные устои Американской империи [34:49].

Защитники любых современных агрессивных действий неизменно ссылаются на опыт Второй мировой [35:16]. Их логика проста и деструктивна: «Мы совершали подобные действия во время Второй мировой войны, и мы — хорошие парни, следовательно, хорошим парням позволено уничтожать целые народы» [35:29]. На протяжении десятилетий эта модель использовалась для легитимации катастрофических внешнеполитических кампаний США. Практически каждый лидер, объявленный врагом Вашингтона, немедленно сравнивался с Адольфом Гитлером:

*   Слободан Милошевич в Сербии [36:09]

*   Саддам Хусейн в Ираке [36:22]

*   Муаммар Каддафи в Ливии [36:22]

*   Мануэль Норьега в Панаме [36:22]

Из истории вычленяется лишь один удобный урок: компромисс и дипломатия (отождествляемые с Невиллом Чемберленом) — это всегда слабость и ошибка, а военная эскалация — единственный верный путь [36:36]. Смит подчеркивает, что его критика направлена не против конкретных иностранных государств, а против правительства США, политику которого он спонсирует своими налогами [37:42]. В ответ Такер Карлсон вспоминает свой собственный опыт психологического сопротивления, когда он, будучи ведущим на «Ралли за Республику» Рона Пола в 2008 году [38:20], эмоционально отверг альтернативные теории о событиях 11 сентября [39:00]. Это доказывает, насколько болезненно люди реагируют на разрушение их привычной картины мира [37:55].

### Критика атеизма и светские квазирелигии: Блеск и нищета светского рационализма
[[JUMP:44:40]]

В продолжение беседы Дэйв Смит обращается к философским аспектам мировоззрения своих оппонентов, доказывая несостоятельность атеизма [44:40]. По его мнению, «чистых» атеистов в реальности не существует [45:21]. Человеческая природа такова, что то, что человек ставит на вершину своей системы ценностей, неизбежно трансформируется в его религию [45:34]. Не верящие в Бога интеллектуалы просто заменяют Творца своими политическими и идеологическими догмами, превращая их в жесткую светскую квазирелигию [45:34], а любое несогласие с ними воспринимают как религиозное богохульство [45:47].

Ярким примером такого догматизма выступает публичный интеллектуал Сэм Харрис [42:02]. Карлсон зачитывает цитату Харриса, в которой тот называет Такера «профессиональным создателем дезинформации, который лжет так же естественно, как дышит» [42:02]. Смит указывает на глубокие противоречия в позиции Харриса, позиционирующего себя как рационалист:

*   Харрис активно поддерживал войну в Ираке и применение пыток [43:22].

*   Он стал жертвой медийных манипуляций вокруг «Рашагейта» и верил, что Дональд Трамп — русский шпион [43:22].

*   Он горячо одобрял жесткие локдауны и принудительную вакцинацию во время пандемии [43:34].

Смит с иронией отмечает абсурдность фигуры Харриса, который днем выступает в роли гуру медитации, а ночью оправдывает ковровые бомбардировки гражданского населения [44:01].

Более того, философия Харриса содержит фундаментальное логическое противоречие. Будучи детерминистом, Харрис публично отрицает концепцию свободы воли [46:26]. Однако он продолжает искренне злиться на Смита и Карлсона за их высказывания, хотя, согласно его же собственной теории, у них просто нет выбора и они запрограммированы действовать именно так [46:26]. Смит также приводит в пример биолога Бретта Вейнстейна, который в спорах с Карлсоном вынужден признавать, что «живет так, будто Бог существует», создавая тем самым классическое перформативное противоречие [46:52]. Идеологическая хрупкость этих мыслителей проистекает из того, что их догматический фундамент, годами выстраиваемый на глазах публики, начинает стремительно рушиться под давлением фактов [47:43]. Одним из примеров такой непоследовательности Смит называет Бен Шапиро, который построил карьеру на жестком противостоянии политике идентичности [49:02], но при этом сам является страстным сионистом, защищающим проект, который по своей сути представляет собой чистейшую форму политики идентичности [49:15].

## 📻 Крах медийной монополии, неоконсервативный провал и ярлык антисемитизма
[[JUMP:51:23]]

### Децентрализация медиа и падение монополии «истеблишмента»
[[JUMP:51:23]]

Технологический прогресс и развитие независимых подкастов кардинально изменили медийную карту мира [51:23]. По мнению Дэйва Смита, сегодня мы переживаем глубокую информационную революцию, приведшую к децентрализации медиа [51:35]. Эпоха, когда несколько крупных телеканалов и газет обладали монополией на формирование общественного мнения, безвозвратно ушла в прошлое [52:12]. Историк Том Вудс называл прежние рамки дозволенного дискурса «карточкой 3 на 6 дюймов», за пределы которой общественное обсуждение не могло выйти [52:27].

В этой жестко контролируемой среде корпоративные СМИ создавали иллюзию консенсуса, транслируя схожие мнения как с левого, так и с правого фланга [52:53]. Дэйв Смит с иронией вспоминает, как Нэнси Пелоси выставляли «крайне левой» активисткой, хотя ее реальные взгляды и корпоративные связи были далеки от левого крыла [53:06]. Сегодня этот фасад рухнул [53:34]. Независимые авторы собирают многомиллионные аудитории, превосходящие охваты традиционного кабельного ТВ, оставаясь при этом совершенно неизвестными для топ-менеджеров старых медиагигантов [51:47].

Смит делится личным опытом: в начале своей карьеры в 2014–2015 годах он был абсолютно беден [1:05:48], зарабатывая около 25 тысяч долларов в год [1:08:47]. Когда телеканал Fox News начал проявлять к нему интерес и намекать на контракт в 100 тысяч долларов в год [1:08:35], от него мягко потребовали сгладить углы в вопросах внешней политики [1:06:42]. Однако Смит сознательно отказался идти на компромисс со своей совестью, выбрав честность и ориентируясь на своего кумира Рона Пола [1:08:47]. Отсутствие зависимости от корпоративных бюджетов позволило ему сохранить авторитет и доверие слушателей [1:09:15]. 

Эта новая реальность вызывает панику у представителей старого истеблишмента. В качестве примера Смит приводит реакцию Дугласа Мюррея и Барри Вайс на растущее влияние независимых платформ [1:12:57]. Вместо открытой дискуссии они пытаются оказывать давление на таких ведущих, как Джо Роган, обвиняя их в «предоставлении платформы» неугодным гостям [1:12:44] — термин, который Смит считает типичным проявлением цензуры левого толка, перенятым так называемым консервативным истеблишментом [1:13:10].

### Влияние неоконсерваторов на американскую внешнюю политику
[[JUMP:58:22]]

Разрушение монополии традиционных СМИ позволило открыто поднять тему деструктивного влияния неоконсерваторов на американскую внешнюю политику [58:22]. Изначально термин «неоконсерватор» не нес в себе негативного оттенка; сторонники этого движения сами гордо использовали его [58:35]. Дэйв Смит отмечает, что Дуглас Мюррей даже написал книгу под названием «Неоконсерватизм: почему он нам нужен» [58:09]. Такер Карлсон, проработавший бок о бок с неоконами много лет, подтверждает, что они охотно называли себя так, пока их внешнеполитические инициативы не обернулись катастрофой [59:13].

Ключевые программные документы движения, такие как манифесты «Проекта за новый американский век» (PNAC) [59:27] и меморандум «Чистый прорыв» (Clean Break) [1:00:05], четко формулировали стратегию национальной гегемонии. Меморандум, подготовленный Ричардом Перлом и Дэвидом Вормсером для Беньямина Нетаньяху в 1996 году, предлагал отказаться от мирных переговоров в Осло [1:00:18]. Вместо поиска компромиссов с палестинцами неоконсерваторы сделали ставку на свержение режимов на Ближнем Востоке силами США [1:00:32].

Их идеология строилась на циничном убеждении, что для демонстрации силы Америке необходимо каждые десять лет «бросать какую-нибудь маленькую страну об стену» [59:39]. Они искренне верили, что насильственное устранение Саддама Хусейна в Ираке, свержение Муаммара Каддафи в Ливии (подробнее эти события обсуждались в первой главе) и падение режима мулл в Иране запустят волну демократизации в регионе [1:00:58]. На практике же каждая из этих интервенций привела к хаосу, гуманитарным катастрофам и ослаблению позиций самих США, что легко прогнозировали более мудрые аналитики [1:01:10]. Вместо признания ошибок сегодняшние неоконы предпочитают обвинять критиков в предвзятости, пытаясь защитить свое провальное наследие [1:01:23].

### Манипуляции обвинениями в антисемитизме для цензуры
[[JUMP:53:34]]

Одним из главных инструментов защиты неоконсервативного курса и израильской политики от любой критики стала манипуляция обвинениями в антисемитизме [53:34]. Смит приводит в пример реакцию на слова Бена Шапиро, который прямо заявлял, что его любимая черта в США — это защита Израиля [54:00]. Когда оппоненты указывают на двойную лояльность подобных спикеров, медийный мейнстрим моментально объявляет это «антисемитским тропом» [53:47]. Смит, будучи евреем по происхождению, подчеркивает свою любовь к еврейской культуре [54:12], но настаивает на необходимости разделять еврейский народ и политику иностранного государства [54:40].

Практика навешивания ярлыков доходит до абсурда. Марк Левин публично обвинил в антисемитизме Стива Уиткоффа [56:39] за его твит о том, что «неоконсервативное крыло считает войну единственным решением проблем» [57:31]. Левин заявил, что термин «неоконсерватор» является скрытым оскорблением евреев [57:44]. При этом сам Уиткофф приложил колоссальные усилия для освобождения заложников в рамках дипломатического процесса [56:52]. Подобные необоснованные обвинения не только дискредитируют реальную борьбу с ксенофобией [1:02:42], но и сеют искусственный раскол в обществе [1:03:07].

Смит указывает на глубокое лицемерие медиафигур вроде Гленна Бека, который со слезами на глазах обсуждает политику Израиля с Дугласом Мюрреем [54:53], но никогда не проявляет подобной эмоциональности по отношению к внутренним проблемам США [55:20]. В то же время тех, кто выступает против бесконечных американских войн на Ближнем Востоке, теперь клеймят «пробужденными правыми» (woke right) [1:07:44]. Этой же логике подчинены попытки законодательно ограничить право граждан на бойкот иностранных государств [1:14:28]. Запрет на бойкоты Израиля на фоне абсолютной свободы бойкотировать отдельные штаты США демонстрирует двойные стандарты [1:14:55], которые Смит и Карлсон подробно разберут в следующей части интервью.

## 4. Ловушка коллективизма, новые стандарты политики и дегуманизация «чужих»
[[JUMP:1:15:24]]

### Двойные стандарты вокруг бойкотов Израиля
[[JUMP:1:15:24]]

Дэйв Смит указывает на глубокие двойные стандарты, существующие в американском политическом поле вокруг темы Израиля [1:15:24]. В то время как внутри США бойкоты различных брендов, компаний и даже целых штатов являются привычным и легальным инструментом гражданского выражения, любые общественные попытки бойкотировать Израиль сталкиваются с жестким законодательным противодействием на государственном уровне. Смит отмечает лицемерие тех, кто громко осуждает антисемитизм в социальных сетях [1:15:37], но полностью закрывает глаза на аналогичные проявления ненависти к другим группам. 

Для самого Смита, как участника публичных дебатов, эти медийные перекосы создают постоянные трудности, вынуждая его регулярно оправдываться за чужие радикальные высказывания в интернете, которые оппоненты используют как оружие [1:15:50]. Он призывает к введению единого этического стандарта для всех сторон [1:16:02]. В качестве примера Смит приводит внешнюю политику США: невозможно искренне рассуждать о борьбе с терроризмом и «культами смерти», когда само американское правительство за последние четверть века разрушило целые государства, включая Ирак, Афганистан, Ливию и Йемен [1:21:46]. Если намеренное уничтожение мирных граждан признается абсолютным злом, этот критерий должен одинаково применяться как к действиям террористических группировок, так и к действиям правительств США или Израиля [1:21:33]. По мнению Смита, только последовательный отказ от двойных стандартов может вернуть честность в политический дискурс [1:22:24].

### Дегуманизация палестинского населения в США
[[JUMP:1:16:16]]

Особое возмущение Дэйва Смита вызывает многолетняя систематическая дегуманизация палестинского народа, укоренившаяся в американском политическом истеблишменте [1:16:16]. Политическая элита демонстрирует шокирующую готовность оправдывать массовую гибель мирных жителей и транслировать откровенную жестокость. Смит напоминает, как во время президентских дебатов Дональд Трамп использовал слово «палестинец» как прямое оскорбление в адрес Джо Байдена и Чака Шумера [1:16:57]. При этом никто из либеральных критиков, годами боровшихся с любыми формами ксенофобии, не возмутился такой риторикой [1:17:11]. Смит предлагает представить, какой колоссальный скандал разразился бы, если бы кандидат в президенты использовал в качестве аналогичного оскорбления слово «еврей» [1:17:23].

Символом этого цинизма стали действия Ники Хейли, которая демонстративно подписывала артиллерийские снаряды [1:17:36], предназначенные для ударов по секторам, где находятся женщины и дети. Смит описывает это как проявление настоящего культа смерти [1:18:55]. Другим вопиющим примером стал флоридский конгрессмен Рэнди Файн, который в ответ на фотографию погибшего палестинского младенца опубликовал кровожадный комментарий [1:18:16]. Несмотря на столь чудовищное заявление, Трамп впоследствии поддержал его кандидатуру на выборах [1:18:29]. Смит подчеркивает, что среди палестинцев — как мусульман, так и многочисленных христиан — живет огромное количество прекрасных людей [1:17:49], и оправдание их уничтожения разрушает сами основы человеческой морали.

### Новый стандарт открытости для будущих политиков
[[JUMP:1:23:46]]

Тектонические сдвиги в медиапространстве кардинально изменили требования к публичным фигурам, особенно к кандидатам на пост президента США [1:23:46]. Показательным примером стала предвыборная кампания Камалы Харрис, которая приняла решение отказаться от участия в популярном подкасте Джо Рогана [1:23:59]. Смит считает, что с точки зрения предвыборного штаба это решение было тактически верным [1:24:12]. Харрис, по своей сути и формату ведения кампании, абсолютно не способна выдержать трехчасовое неотредактированное и не отрепетированное интервью [1:24:25]. В то же время Дональд Трамп, несмотря на все свои недостатки, идеально приспособлен для такого формата [1:24:38] и легко может говорить в прямом эфире много часов подряд [1:24:50].

Выборы 2024 года зафиксировали новый стандарт в американской политике: кандидат в президенты теперь обязан проходить через формат длинных подкастов [1:25:16]. В трехчасовой беседе без сценария невозможно удерживать фальшивую маску — зритель неизбежно видит истинную личность политика [1:25:42]. Трамп провел множество таких эфиров и победил, тогда как Харрис попыталась спрятаться за старыми медийными форматами и проиграла [1:25:30].

### Роль классического индивидуализма против коллективизма
[[JUMP:1:29:24]]

Главным противоядием от безумия современной интернет-культуры и политической поляризации собеседники называют возвращение к классическому индивидуализму. Ранее в разговоре они вскользь касались децентрализации медиа, но здесь Такер Карлсон признается, что его личным жизненным правилом является ежедневная внутренняя концентрация на том, чтобы воспринимать каждого человека исключительно как уникальную личность [1:29:24]. Дэйв Смит соглашается, отмечая, что индивидуализм служит надежной вакциной против коллективистского мышления [1:32:41]. При этом он четко разграничивает классическую либеральную традицию и леволиберальное искажение этого термина [1:33:06]. 

Современные левые превратили индивидуализм в культ субъективных ощущений, когда любое мимолетное чувство объявляется абсолютной истиной [1:33:19]. Настоящий индивидуализм эпохи Просвещения признает человека базовой единицей анализа: именно отдельные люди действуют, чувствуют, страдают, рождаются и умирают [1:33:57]. Коллективизм же всегда стремится подчинить личность интересам группы или государства [1:34:10]. 

Смит указывает на концептуальную ошибку применения понятия «права» к целым государствам: правами обладают только люди, но не правительства [1:35:30]. Поэтому тезис о «праве государства на самооборону» некорректен — защищать себя могут только конкретные граждане [1:36:24], и эта самооборона не дает им права уничтожать других невинных людей вокруг [1:36:36]. В подтверждение этой мысли Смит ссылается на пролог к историческому циклу Дэрила Купера о Второй мировой войне [1:37:30]. Купер пишет, что когда человек пытается заглушить в себе жалость к мирным жителям вражеской страны, этот внутренний голос дегуманизации принадлежит не ему самому, а внешней темной силе — той самой, что когда-то управляла нацистами [1:39:28].

## 🏛️ Моральный вес империи: цена войны, израильский вопрос и «глубинное государство»
[[JUMP:1:40:49]]

### 🩸 Убийство невинных и ложный триумф: какова реальная цена победы?
[[JUMP:1:40:49]]

Дэйв Смит убежден, что общество совершает опасную ошибку, когда начинает радоваться гибели людей, пусть даже и на стороне противника [1:40:49]. Комментатор вспоминает ликвидацию Усамы бен Ладена: даже если его жена осознавала все риски нахождения рядом с террористом №1, её смерть не должна была становиться поводом для ликования в американском обществе [1:41:01]. Любые призывы получать удовольствие от чужой смерти исходят от сил, которые человечество обязано отвергнуть [1:41:27].

В недавнем интервью на подкасте Лекса Фридмана [1:41:41], где подробно обсуждались критерии справедливой и аморальной войны [1:42:06], Дэйв Смит предложил гипотетический сценарий Второй мировой войны. В этой модели нацисты были ещё большим злом, реально угрожали захватить Северную Америку, а Советский Союз был абсолютно свободной страной [1:42:32]. Представим, что для спасения планеты от вечного тоталитаризма нужно сбросить бомбу, которая гарантированно уничтожит нацистов, но убьет одну ни в чём не повинную шестилетнюю девочку [1:43:13]. 

Даже если в такой экстремальной ситуации правительство пойдёт на этот шаг, общество должно не праздновать, а ежегодно погружаться в глубокую скорбь [1:43:41]. Однако современная Америка превратила войну в бизнес и приучила граждан к триумфальному ликованию («spiking the football») [1:44:48]. Такер Карлсон соглашается с этим, отмечая, что государственные мужи обязаны действовать с колоссальным смирением [1:45:30]. Забывая о границах собственного ума и морали, оправдывая любые жертвы высокими целями, человечество неизбежно приходит к геноциду [1:45:55]. 

Позже Дэйв Смит критикует позицию консервативного комментатора Мэтта Уолша. Уолш, комментируя дебаты Смита с Дугласом Мюрреем (дебаты подробно описаны в главе 1) [1:46:21], спросил, как именно Израиль должен уничтожить ХАМАС, если не текущими методами [1:46:34]. Смит парирует: позиция защиты жизни не требует от человека готового государственного плана [1:47:00]. Базовый моральный принцип «нельзя убивать младенцев» самодостаточен и не нуждается в дополнительных геополитических обоснованиях [1:47:42].

### 💸 Зрелое государство под собственную ответственность: прекращение финансирования Израиля
[[JUMP:1:50:32]]

Смит решительно выступает за прекращение американской финансовой помощи Израилю, называя это логичным шагом для любого последовательного сторонника концепции «Америка прежде всего» (America First) [1:50:32]. Влияние Израиля на американскую внешнюю политику не является теорией заговора — оно абсолютно публично [1:50:44]. Беньямин Нетаньяху ещё в 2002 году выступал перед Конгрессом США как эксперт, убеждая свергнуть Саддама Хусейна ради «демократизации» региона [1:50:58]. Тот же Нетаньяху активно лоббировал свержение Муаммара Каддафи в Ливии (о планах свержения которого говорилось в главе 1) и призывал к войне с Ираном [1:51:11].

Неоконсерваторы вроде Дика Чейни и Джона Маккейна годами продвигали эти военные авантюры [1:51:11]. Совсем недавно США и Израиль разработали совместные планы войны с Ираном, и только отказ Дональда Трампа предотвратил катастрофу [1:51:23]. 

Дэйв Смит подчеркивает абсурдность ситуации:

* Израиль был создан в 1948 году, на дворе уже 2025 год [1:52:02].
* Зрелое государство должно научиться обеспечивать свою безопасность самостоятельно [1:52:02].
* Обычные люди принимают решения исходя из собственного бюджета, тогда как политики тратят заёмные миллиарды [1:52:16].

Бесконечное спонсирование Израиля позволяет его лидерам выступать с трибуны ООН с пафосными заявлениями о том, что «нет места, куда бы не дотянулась рука Израиля» [1:52:40]. Смит резюмирует: если бы Нетаньяху не мог рассчитывать на кошелёк американских налогоплательщиков, риторика и действия Тель-Авива были бы гораздо более взвешенными [1:52:54].

### 🌋 Экзистенциальный тупик: почему война с Ираном погубит и Америку, и Израиль
[[JUMP:1:54:41]]

Дэйв вспоминает свое удивление по поводу неоконсерваторов, поддержавших батальон «Азов» на Украине (о чем шла речь в главах 1 и 3) [1:53:59], и переходит к главной угрозе сегодняшнего дня — возможной войне с Ираном [1:54:41]. Полномасштабное столкновение станет катастрофой, несопоставимой со всеми «войнами против террора» за последние 25 лет [1:54:54]. Ссылаясь на авторитетных аналитиков вроде Джеффри Сакса [1:55:07] и Джона Миршаймера [1:55:20], Смит отмечает, что Иран — это не очередной ближневосточный «пушистый» противник [1:56:00]. У Ирана достаточно конвенционального оружия, чтобы нанести тяжелейшие потери американским войскам и полностью уничтожить инфраструктуру Израиля [1:56:12].

Самая большая ирония заключается в том, что люди, громче всех кричащие об экзистенциальной угрозе Израилю, сами же её и создают [1:56:38]. ХАМАС никогда не представлял смертельной угрозы для выживания израильского государства [1:56:38], но толкание региона к большой войне с Ираном ставит под вопрос само существование еврейского государства [1:56:51]. 

Такер Карлсон делится личными переживаниями: он искренне любит Иерусалим и считает его величайшим городом мира, но сегодня он бы не решился там жить из-за безрассудства израильских политиков и их американских лоббистов вроде Марка Левина [1:57:04]. По мнению Смита, Левин и его единомышленники буквально толкают Израиль в пропасть [1:57:28]. Вся дискуссия искусственно смещается: вместо признания факта оккупации палестинских территорий с 1967 года, публичное поле заполняется вопросами вроде «имеет ли Израиль право на защиту?» [1:58:45]. Равно как и в ранее обсуждавшихся темах атеизма и веры (подробнее в главе 2) [1:59:24], оппоненты используют грязные приёмы дебатов, смещая фокус с главного на второстепенные детали [2:00:30].

### 🕵️‍♂️ Заговор против Никсона и ложь спецслужб: изнанка американской «демократии»
[[JUMP:2:02:41]]

В финальной части беседы Смит и Карлсон обращаются к историческим прецедентам государственного заговора. Когда человек начинает глубоко изучать историю США — от убийства Кеннеди до трагедии 9/11 — его прежняя картина мира рушится [2:02:41]. Официальная версия Комиссии Уоррена по убийству Кеннеди была откровенным прикрытием [2:03:33]. Если правительство способно скрыть детали убийства собственного демократически избранного президента, то не существует преступления, на которое оно не пошло бы ради сохранения власти [2:03:45].

Ярким примером манипуляции «глубинного государства» является Уотергейтский скандал и фигура Ричарда Никсона [2:03:59]. Никсон, выигравший выборы 1972 года с колоссальным перевесом голосов в истории США [2:04:26], был целенаправленно смещен спецслужбами. Такер Карлсон, знавший многих участников тех событий лично, приводит поразительные факты:

* Журналист Боб Вудворд, «раскрывший» Уотергейт в возрасте всего 28 лет, до этого служил офицером военно-морской разведки в Белом доме Никсона [2:04:39].
* Легендарный информатор «Глубокая глотка» (Deep Throat) Марк Felt оказался заместителем директора ФБР [2:04:52].
* Джеральд Форд, занявший пост президента после отставки Никсона, ранее входил в ту самую Комиссию Уоррена [2:04:52].

Всё это указывает на скоординированную операцию спецслужб по отстранению неугодного президента [2:05:04]. Понимание этой правды не делает человека антиамериканским биготом; напротив, критический анализ власти — это основа здорового общества [2:05:29].

## 🏛️ От личного откровения к абсолютной свободе слова: как Дэйв Смит обрел веру и независимость
[[JUMP:2:06:09]]

### Молитва в коридоре больницы: как убежденный атеист нашел Бога
[[JUMP:2:06:09]]

Разговор о глубоких мировоззренческих переменах заходит с вопроса Такера Карлсона [2:05:55] о том, стал ли Дэйв Смит [2:06:09] замечать вокруг себя больше людей, открыто говорящих о Боге, чем десять лет назад. Дэйв признается, что он сам является ярким примером такого человека, ведь еще десятилетие назад он был убежденным атеистом [2:06:21]. Поворотным моментом, навсегда изменившим его жизнь, стало рождение первой дочери [2:06:21]. 

Дэйв Смит с теплотой рассказывает о своей супруге, называя ее «самой потрясающей женщиной» [2:06:47], невероятно умной, доброй и бескорыстной [2:07:28]. До встречи с ней Дэйв вел жизнь убежденного холостяка и сознательно избегал серьезных отношений [2:07:41], опасаясь контроля со стороны партнерш. Однако будущая жена полностью изменила эти представления, всегда поддерживая его начинания, что и привело к их счастливому браку [2:07:54].

Когда подошел срок родов, супругам пришлось отправиться в больницу Lennox Hill Hospital на Манхэттене для стимуляции родовой деятельности [2:08:32]. К этому моменту Дэйв Смит, в юности бывший воинствующим атеистом, лишь слегка начал сомневаться в некоторых атеистических догмах, но все еще оставался неверующим [2:08:46]. 

Все изменилось, когда анестезиолог попросил будущего отца выйти из палаты на время введения эпидуральной анестезии [2:09:00]. Оказавшись один в коридоре родильного отделения [2:09:37], Дэйв внезапно осознал хрупкость человеческой жизни. До него впервые дошло, что роды могут пойти не так, и он рискует потерять и жену, и ребенка, оставшись в абсолютном одиночестве [2:09:49]. Это внезапное чувство бессилия и невозможности контролировать ситуацию вызвало у него слезы [2:10:15]. 

В этот критический момент Дэйв Смит впервые в жизни начал искренне молиться [2:10:15]. Он не просто обращался к Богу, а пытался «договориться» с Ним [2:10:15], обещая стать лучшим мужем и отцом, чаще звонить матери и исправить все свои жизненные недостатки [2:10:30]. Несмотря на последующие осложнения при родах, все закончилось благополучно [2:10:54]. 

Этот опыт стал для Дэйва глубоким интеллектуальным переломом [2:11:08]. В момент пикового страха он не размышлял гипотетически о существовании Творца — он со стопроцентной уверенностью знал, что Бог реален и требует от него быть хорошим человеком [2:11:47]. Смит сравнивает эту уверенность с очевидным знанием о существовании реального собеседника перед ним [2:12:37]. С тех пор Дэйв Смит молится ежедневно [2:13:02], никогда не прося у Бога личных благ или успеха, а лишь молясь о здоровье своей семьи [2:13:02] и выражая глубокую благодарность за все, что имеет [2:13:15].

### Испытание успехом и детское заземление
[[JUMP:2:14:06]]

Наблюдая за ростом популярности своего гостя, Такер Карлсон отмечает, что Дэйв Смит находится на пороге колоссальных жизненных изменений [2:14:06]. Ведущий прямо прогнозирует резкий рост доходов комика в ближайшем будущем благодаря его востребованности и нахождению «на правильной стороне истории» [2:14:19]. Такер интересуется, не боится ли Дэйв классической ловушки успеха: получить все желаемое и стать несчастным [2:14:33].

Дэйв Смит уверенно заявляет, что подобные опасения его не тревожат [2:14:45]. Он объясняет это тем, что признание пришло к нему в зрелом возрасте, а не в 20 или 30 лет, когда тщеславие могло бы легко вскружить голову [2:14:45]. Дэйв четко понимает ценность денег: они важны для него исключительно как инструмент защиты и обеспечения безопасности своей семьи, но не как источник личного счастья [2:14:58].

Главными факторами, удерживающими его от звездной болезни, Дэйв называет свою жену, чьим мнением он дорожит больше всего на свете [2:15:12], и маленьких детей, которым абсолютно безразличен статус их отца [2:15:25]. Смит с улыбкой вспоминает забавный случай в ресторане [2:15:39]: владелец заведения подошел к их столику, чтобы выразить свое уважение и пожать руку комику [2:15:39]. Когда мужчина ушел, его шестилетняя дочь спросила, почему этот человек поздоровался с ним [2:15:52]. Услышав ответ жены, что их папа знаменит, девочка лишь равнодушно взглянула на отца и тут же вернулась к изучению детского меню [2:15:52]. Подобные моменты, по мнению Смита, прекрасно заземляют и не дают потерять связь с реальностью [2:16:06].

### Цена свободы слова: почему независимость от долгов и инвесторов спасает от самоцензуры
[[JUMP:2:16:44]]

Переходя к теме профессиональной деятельности, Дэйв Смит подчеркивает, что его способность открыто высказывать альтернативное мнение обусловлена отсутствием уязвимости перед медийным давлением [2:16:44]. Он отмечает, что в современном мире человека практически невозможно «отменить» или исключить из публичного поля, если его поддерживают такие крупные независимые платформы, как шоу Джо Рогана или проекты Такера Карлсона [2:16:44]. Эта поддержка дает интеллектуальное прикрытие для честных авторов [2:17:11].

Такер Карлсон развивает эту мысль, указывая на прямую связь между финансовой независимостью и свободой слова. Ведущий формулирует важное правило: зависимость от чужих денег гарантированно лишает свободы, даже если сами по себе деньги не приносят счастья [2:17:11]. 

Карлсон подчеркивает, что отсутствие долгов и сторонних инвесторов — ключевой фактор, определяющий его собственную независимость [2:17:26]. Дэйв Смит соглашается с этим, добавляя, что его базовые профессиональные навыки стендап-комика позволяют ему выживать автономно, организуя живые выступления в любой ситуации [2:17:38]. 

Собеседники приводят в пример Мэтта Уолша, который высказывает смелые мысли [2:17:50], но все же работает в рамках крупной медиаструктуры Daily Wire [2:17:50]. Карлсон, вспоминая свой 15-летний опыт работы на Fox News [2:18:03], отмечает, что в любой крупной корпорации сотрудники неизбежно начинают заниматься самоцензурой — даже неосознанно взвешивая, не повредит ли их высказывание компании [2:18:03]. Настоящая свобода мысли возможна только при полной институциональной и финансовой независимости [2:18:03].

В завершение встречи Такер Карлсон с юмором напоминает о прошедших дебатах Дэйва Смита с писателем Дугласом Мюрреем [2:18:17], которые собеседники подробно анализировали ранее в разговоре. Такер резюмирует, что считает Смита по-настоящему смешным и глубоким аналитиком, выражая надежду на его скорое возвращение в студию [2:18:17].